Человек-созидатель (к 95-летию Почётного гражданина Красноярского края А.Н. Кузнецова)

25 августа 2018 г. исполняется 95 лет со дня рождения Александра Николаевича Кузнецова, директора Красноярского металлургического завода, Почётного гражданина Красноярского края, Героя Социалистического Труда. У этого замечательного человека непростая судьба. Он и его семья пережили нелёгкие для всей страны годы НЭПа, коллективизации и индустриализации, политического террора, которые коснулись их непосредственно и стали фундаментом для формирования А.Н. Кузнецова как личности. Едва начавшаяся юность его была прервана Великой Отечественной войной, которую он прошёл до самого Дня Победы.

На хранении в КГКУ «ГАКК» в составе личного фонда Александра Николаевича Кузнецова находятся черновые записи к его книге «О времени и о себе». Сам А.Н. Кузнецов характеризует их так: «Эти записки – не труд писателя или философа и даже журналиста. Скорее всего, их можно отнести к размышлениям рядового гражданина своей страны. Я надеюсь, что они могут заинтересовать любого думающего читателя и помочь ему, как индивидууму и личности, определить своё «Я» независимо от формальной принадлежности к той или иной группе сограждан, что, в свою очередь, поможет трудной работе, происходящей в нашей стране, на пути к созданию цивилизованного гражданского общества». «Записки» эти по своему содержанию охватывают значительный пласт отечественной истории, от становления советской власти до положения страны на сегодняшний день, который ещё предстоит изучить и переосмыслить. Несмотря на их, безусловно, серьёзный характер, они в то же время очень искренние и трогательные. Читатель как будто прикасается к тонкой материи воспоминаний автора, прослеживая его жизненный путь от самых истоков, переживая вместе с ним целую палитру человеческих эмоций, неизменно чистых, свежих, добрых. Пожалуй, правильно было бы рассказать о жизни А.Н. Кузнецова, прибегнув к авторским названиям глав «Записок…».

Я родился старшим сыном
Родился Александр Николаевич Кузнецов 25 августа 1923 г. в с. Сливное Беловской волости Ишимского уезда Тобольской губернии в семье крестьянина. Александра «никогда не тянуло к земле», как он сам потом вспоминал: «Меня тянуло в кузню, к молотилке, тянуло к механизмам, к металлу. Почему? Кто может объяснить: почему один рождается воином, другой становится писателем, третий всю жизнь что-то покупает или продаёт и у каждого из них это получается лучше других? Уже в раннем детстве, когда только-только зарождаются проблески самосознания, я видел себя, конечно, не ясно, не отчётливо, не зримо, у гигантских машин. Я управлял ими где-то в далёких края. Рано или поздно каждый из нас начинает понимать, что вся взрослая жизнь – воплощение неосознанной мечты детства. У кого мечта сбылась, тот счастлив. Но приходит к ней каждый своей дорогой».

С теплотой и благодарностью вспоминает Александр Николаевич детские годы, особенно трогательны его воспоминания о тёте Нюре, Анне Алексеевне: «Я её действительно любил и люблю. Я родился старшим сыном. И всю жизнь чувствовал ответственность за всех, кто был рядом со мной… А для тёти Нюры я был просто ребёнком, любимым племянником. Дети чувствуют искреннюю привязанность, искреннюю любовь. Поэтому мы отвечали тёте Нюре самыми искренними детскими чувствами». О тёте Нюре и бабушке А.Н. Кузнецов говорит: «Эти две женщины любили меня всегда. И когда я был деревенским сорванцом, и когда уходил на фронт, и когда влюбился в первый раз, и когда был ранен в первый раз, и когда неудачи сыпались одна за другой, и когда всё получалось. […] Вспоминая о том, как много хорошего в этой жизни идёт именно от семьи, от устоев, заложенных в ней, от крепости семейных уз, своего родового гнезда, от чистоты семейных отношений тогда, когда сами начинаем хоть что-то понимать в этой жизни. А ведь всё просто: заложенное в детстве придёт к тебе. Обязательно придёт… Если ты постараешься эти зёрна не растерять…»

Годы коллективизации и предшествующие им годы наложили отпечаток на формирование характера А.Н. Кузнецова, психологию восприятия реальной жизни и понимание ситуации: «Национальная трагедия, заключавшаяся в истреблении целого крестьянского сословия, а в России оно было самым многочисленным, отразилась на жизни моей семьи. Моя последующая работа не была связана с землёй, но именно эта трагедия дала понимание порочности создаваемого большевиками уклада жизни, исключающего жизненную свободу человека».

Мои родители
Александр Николаевич был старшим сыном в семье, и большая часть родительской любви отдавалась его младшему брату Ивану, может быть поэтому ему больше запомнилась бабушкина любовь. Маремьяна Евдокимовна отдавала маленькому Саше столько тепла, столько внимания, что потом Александр Николаевич говорил, что именно она воспитала, вырастила его и заложила основы общечеловеческой нравственности и морали. Была она безграмотна, не умела ни читать, ни писать, но на память знала Евангелие. Она соблюдала все обряды, постилась, состояла в церковном совете.

«Была она человеком цельным, сильным, крепким. Женская интуиция и мужской практичный склад ума позволили бы ей укрепиться в лидерах. К ней приходили советоваться, у неё учились. Все роды в деревне принимала она. О том, что я русский человек и что это значит, первой мне поведала бабушка. Неназойливо, ясно и просто она объясняла мне жизненное устройство. Естественно, в преломлении главных заповедей Христа. Постепенно и мягко приобщала к православной вере, объясняла смысл бытия. Старалась объяснить и ответить на главный вопрос: что такое добро и что такое зло. На все детские и не совсем детские вопросы я получал ответы именно от неё. Наступившие времена попрания веры, преследования церкви и обобществление крестьянских хозяйств она называла безвременьем, по безграмотности своей выговаривая “безременье”. Так впервые от неё я услышал это слово, которое издревле на Руси употребляли на крутых для народа поворотах жизни и истории».

Отец Александра Николаевича, Николай Афанасьевич, был потомственным хлеборобом, находясь на фронте по время Первой мировой войны, после отречения императора Николая Александровича он «попал под влияние большевистских агитаторов и вступил в ряды партии большевиков, свято поверив в выдвинутый ими лозунг: “Фабрики – рабочим, земля – крестьянам”. Естественно, его интересовала вторая часть лозунга». Вернувшись в своё село, он оказался одним из двух партийцев и вскоре одним из первых приступил к строительству советской власти на селе и одно время был даже товарищем (заместителем) председателя волостного исполкома. Впоследствии Николай Афанасьевич не принял коллективизацию и, «поняв, что крестьян в очередной раз бессовестно обманула теперь уже новая рабоче-крестьянская власть», он, как и большинство односельчан, принял решение оставить дело своих предков – хлеборобство и устроился работать на строительство железной дороги. Александр Николаевич пишет, что, очевидно, это была только часть решения. Вторая часть заключалась в том, чтобы со сменой места жительства расстаться со своей партийностью, о чём он впоследствии ни разу не высказал сожаления. Работал Николай Афанасьевич почти всю жизнь на одном из заводов железнодорожного ведомства в г. Петухово, был перерыв только в связи с призывом в Красную армию в 1941 году, участием в боевых действиях под Ленинградом до тяжёлого ранения, после чего он вернулся домой уже инвалидом.

Мать, Валентина Ивановна, всю жизнь была домохозяйкой, верной помощницей и соратницей своего мужа и матерью своих детей. А.Н. Кузнецов отмечал, что она, как происходившая из казачьего рода, с большой скрытой ненавистью относилась к власти большевиков за геноцид казачества. Александр был свидетелем, как после того, как миновала опасность для мужа в связи с его добровольным выходом из партии где-то в 1932-1933 годах, его мать без согласия отца сжигала в печи его партийный билет, после чего потом произошёл бурный семейный скандал между родителями, завершившийся через некоторое время примирением. Любимым выражением Валентины Ивановны было: «Серп и молот, смерть и голод». Александр Николаевич пишет, что оставалось только удивляться, что на неё никто не донёс за такие слова, и она избежала репрессий.

Война
Начало войны для А.Н. Кузнецова совпало с окончанием средней школы. 15 июня у него был выпускной бал, а через неделю началась Отечественная война.

«Сказать, что мы, молодёжь, пережили какое-то потрясение, будет неправдой. Настолько это всё было далеко, недосягаемо. До нашего сознания в полной мере не доходил весь трагизм событий. Сказывалось не только отсутствие объективной информации о процессах в мире, но и “воспитание”. Нам всё время говорили, что если и будет война, то война только на чужой территории, молниеносная и победная. Любой враг будет разбит там, откуда придёт. Мы верили в это. В отличие от людей более старшего возраста, переживших гражданскую войну, которые понимали: страну ждёт национальное бедствие».

Практически в первые же дни войны были мобилизованы и призваны в Красную армию близкие родственники А.Н. Кузнецова, отец, двое дядей. Сам же Александр оказался перед выбором – поступать в институт или ждать призыва. 18 лет ему исполнялось в конце августа 1941 года… Он подал документы в Уральский политехнический институт, но в связи с тем, что после призыва в армию отца вся ответственность за семью легла на его плечи, он вынужден был искать работу. В г. Петухово действовал очень крупный по тем временам укрупнённый пункт Заготзерно, куда Александр поступил на работу сначала учеником, а затем, в связи с массовой мобилизацией довольно быстро стал машинистом дизельных установок, и, проработав примерно с месяц, уже самостоятельно стал вести смену. Призвали в Красную армию Александра Кузнецова в конце 1941 года во 2-е Тюменское военно-пехотное училище. Обучение заняло 6 месяцев, занимались каждый день по 12 часов. К концу лета 1942 года А.Н. Кузнецов окончил училище и получил офицерское звание, после чего был направлен в запасной полк Чебаркульских военных лагерей, где он вместе с остальными выпускниками должен был пройти трёхмесячную стажировку под началом более опытных офицеров.

«Мы были молоды и, конечно, нетерпеливы. Где-то романтичны, где-то излишне идеалогизированы. Но, как большинство в этом возрасте, агрессивны. Стремление стать настоящим мужчиной требовало реализации. Мы жаждали оружия, рвались в бой, рвались мстить за раненых товарищей, которых ещё в училище перевозили из прибывающих эшелонов в госпиталя. Кстати, не помню случая, чтобы кто-то из нас почувствовал себя несчастным или обделённым судьбой. О смерти в молодости не думаешь».

Александру Николаевичу, как и многим фронтовикам, прошедших всю войну от начала и до победного конца, было тяжело вспоминать о войне: «Чувство вины испытывают абсолютное большинство фронтовиков. Вот ты остался жив. А они не вернулись. Хотя нет в том твоей вины. Это гнетёт каждого, кто прошёл войну там, где стреляли не только из пушек, а из винтовок, автоматов-то было не так уж много». Воспоминания о войне, у А.Н. Кузнецова начинались не с первого боя, как принято, а с того, что было на самом деле: «Человек ко всему привыкает. Проходит время, и ты уже не обращаешь внимания на пролетевший с характерным шуршаньем снаряд, сознание отмечает, что если ты его услышал, то он не твой. Кругом мины, стрельба, а ты спокойно реагируешь. Но чуть отвык, уже сложнее. После госпиталя, например, первое время сложно, пока привыкнешь. Опять каждой просвистевшей пуле кланяешься, опять на пролетающий снаряд земле кланяешься. Потом привыкаешь – и всё, что делается вокруг, становится нормой. Ты уже понимаешь, что каждой пуле с миной поклонов не наложишь. Ты уже знаешь, что если твой, то это твой. Если к тебе летит, никакие поклоны не помогут».

В личном листке по учёту кадров А.Н. Кузнецова указан его боевой путь, несколько строк, а сколько за ними мужества, отваги, воли…
1942 год – командир взвода, 1188-й стрелковый полк, 357-я стрелковая дивизия, Калининский фронт;
1942 – 1943 гг. – на излечении, эвакуационный госпиталь №2877, ст. Сережа, Горьковская область;
1943 г. – командир спецгруппы, лейтенант, 3-я ударная армия, Калининский фронт;
1943 – 1944 гг. – командир роты, лейтенант, 51-й гвардейский стрелковый полк, 18-я гвардейская стрелковая дивизия, 1-й Прибалтийский фронт;
1944 г. – на излечении, эвакуационный госпиталь №95884 «Д», г. Калинин;
1944 г. – слушатель, лейтенант, 10-й офицерский полк, 1-й Прибалтийский фронт;
1944 – 1946 гг. – заместитель начальника штаба полка по учёту, старший лейтенант, 977-й стрелковый полк, 270-я Демидовская стрелковая дивизия, 1-й, 2-й Прибалтийский и Ленинградский фронты, Южно-Уральский военный округ.

«Все военные годы мне довелось быть в действующей армии с некоторыми перерывами на лечение в госпиталях после ранений и контузии первый раз под Великими Луками, второй – под Витебском. Конечно, теперь приходится только удивляться тому, что остался жив. Ведь всё время пребывания в пехотных частях действующей армии и на оккупированной территории моя жизнь была насыщена такими неординарными ситуациями, порой из ряда вон выходящими, что иногда кажется, я не должен был выжить. И по всем правилам войны, если они существуют, я должен был погибнуть. Но по тем же правилам, опять же если они есть, я выжил».

Вспоминая о Дне Победы, обо всех пережитых днях войны, А.Н. Кузнецов говорит: «Меня трудно заподозрить в нелюбви к своему Отечеству, и рассуждать так у меня, прошедшего эту войну, думаю, есть моральное право. Прежде всего, память народа связана с национальными чувствами – гордостью, независимостью, правом на государственность, на участие в международном разделении труда. Всё это становится на передний план, если говорить о народной памяти. Важнейшее же качество русской народной памяти – доброта. Доброта свойственна всему российскому национальному народу. На мой взгляд – это самое великое чувство. Может быть, и победили мы гитлеровскую Германию больше добротой, а не зверствами, которые были главным оружием нацистов».

За боевые заслуги А.Н. Кузнецов был награждён тремя боевыми орденами (Отечественной войны 1-й и 2-й степеней и Красной Звезды), а также медалями.

Годы студенчества
После демобилизации в 1946 году Александр Кузнецов поступил на металлургический факультет Уральского политехнического института, который окончил в 1951 году по специальности «инженер-металлург по обработке металлов давлением». На втором курсе женился на своей однокласснице Татьяне Климовой, которая к тому времени окончила Московский институт геодезии, картографии и землеустроения, т.к. училась в военные годы.

«Учились мы добросовестно и старательно. В отличие от современных студентов, всё время требующих повышенной стипендии от государства, мы понимали трудности страны и полагались только на свои силы и возможности. Мы были молоды, физически сильны, полны оптимизма, поэтому учёбу совмещали с работой, так как понимали, что в трудное время для страны надо помогать ей, а не требовать от неё, хотя у нас, прошедших войну, основания для этого были. Кроме того, надо было содержать семьи, снимать в частном секторе жильё. Мы даже подумать не могли, что нам должно помогать государство. Подрабатывая на погрузочно-разгрузочных работах, мы сами себе помогали и государству».

С большой признательностью и теплотой вспоминает А.Н. Кузнецов о преподавателях и одногруппниках, связь с которыми он поддерживал на протяжении всей своей жизни.

После окончания института Кузнецов получил направление на работу в Москву, но его это не только не обрадовало, но и расстроило. Дело было в том, что получить жильё в Москве можно было не сразу, а у них с женой уже была трёхлетняя дочь Ирина. Поэтому он поменялся с другим выпускником направлениями и получил назначение на Каменск-Уральский металлургический завод Министерства авиационной промышленности СССР. Там ему сразу выделили комнату в 18 квадратных метров, куда он переехал вместе с семьёй. «С величайшим благоговением и благодарностью судьбе» вспоминал А.Н. Кузнецов ту их первую жилплощадь.

«Наверное, именно это повлияло на то, что, уже будучи директором, я не пропускал ни одного заселения вновь построенного заводом дома. Мне доставляло истинное удовольствие, оставив в стороне машину, чтобы не смущать людей, издалека наслаждаться, видя простую искреннюю человеческую радость новосёлов. С какими счастливыми лицами они вместе со своими друзьями разгружали и переносили в свои новые квартиры немудрёный скарб. Весёлые, счастливые, с блестящими глазами. Насмотревшись вдоволь, незаметно уходил к стоявшему за углом автомобилю и уезжал. Для меня это была самая большая награда за мой труд. Я получал такой заряд на преодоление новых трудностей. А их было много. Очень много для одного человека».

На Каменск-Уральском металлургическом заводе А.Н. Кузнецов проработал до июня 1956 года, занимая должности технолога, заместителя начальника цеха, начальника производства.

Потом до февраля 1966 года был главным инженером Белокалитвенского металлургического завода МАП СССР. К этому периоду, безусловно, относятся годы становления Александра Николаевича как личности и как руководителя. Руководителя не формального, а любящего, радеющего не только за своё дело, но и за людей, бок о бок с которыми он трудился каждый день.

«Хотелось еще отметить вот что. Не бойтесь читать эти строки, а главное, не смейтесь над ними. Мы так мыслили, мы этим жили. Каждый по-своему воспринимает поэзию труда, не побоюсь высокопарных слов. И работали мы очень много. В те времена, когда я начинал, мы трудились с восьми утра до десяти часов вечера. Менялись рабочие, мастера, заканчивались и начинались их смены, а наша длилась беспрерывно, лишь с перерывом на сон. После шести вечера уходили домой технологи, конструкторы, экономисты, бухгалтера, оставался только производственный персонал. Мы могли сосредоточиться вне дневной суеты. Я очень любил выходить в цех поздно вечером, ночью и смотреть, как идет работа. Душа пела, всё шло как по маслу, всё работало, ничего не ломалось, никто никому не мешал, каждый чётко знал свою функцию и её выполнял. Я стоял где-нибудь в сторонке, в уголке, чтобы меня никто не видел и… любовался поэзией слаженного, организованного труда людей. Людей вместе с машинами и механизмами, превращавшихся в единое целое. Это трудно объяснить, но именно в это время пела моя душа, я чувствовал себя счастливым. Любуясь творением рук человеческих, мозга человеческого, которые смогли всё это создать – гармонию труда человека и машины. Я, видимо, правильно избрал свой жизненный путь, раз способен был радоваться тем мгновениям, был полностью счастлив и удовлетворён».

Главное дело моей жизни
Главным делом своей жизни А.Н. Кузнецов по праву считал Красноярский металлургический завод. Приехал в Сибирь Кузнецов уже сложившимся человеком – за плечами был опыт работы на металлургических гигантах страны. Начинать предприятие с нуля было очень непросто. 25 марта 1966 г. вышел приказ министра авиационной промышленности о создании Красноярского металлургического завода. Создание энергоёмких производств по выпуску первичного алюминия и мощного металлообрабатывающего завода именно в Красноярске стало возможным благодаря созданию в те годы в районах Восточной Сибири крупнейшего в мире гидроэнергетического комплекса.

После утверждения в правительстве переработанного проектного задания на строительство завода в марте 1967 года был забит первый колышек на месте строительства металлургического завода в Красноярске. А.Н. Кузнецов помнит всех, кто начинал вместе с ним строительство завода, поимённо, были и сибиряки среди них, а кого-то он «перетянул» и они приехали вместе с ним из Белой Калитвы.

Александр Николаевич вспоминает о том, что даже после года работы он так и не почувствовал под ногами твёрдой почвы, оставался по-прежнему как бы в подвешенном состоянии. Он даже поехал в Москву, хотел согласиться на прежнее предложение министра работать в Центральном аппарате, было у него такое чувство, что он не оправдывает доверия, которое ему оказано. Но министр авиационной промышленности СССР П.В. Дементьев поддержал А.Н. Кузнецова, заставил поверить в себя.

12 марта 1968 г. постановлением бюро Красноярского горкома КПСС Кузнецов А.Н. был утверждён директором Красноярского металлургического завода МАП СССР.

11 января 1969 г. была произведена первая плавка алюминия на заводе, и завод вступал в строй действующих. В сложный период становления завода Александр Николаевич параллельно решал вопросы по созданию социальной инфраструктуры в интересах работников завода и города в целом.

«И всё-таки мы избрали именно свой путь развития. Ориентировались, прежде всего, на человека. Все мы чётко понимали, если при решении всех своих проблем не будем видеть человека с его потребностями, горестями и радостями, главной задачи не решим. Именно поэтому первым объектом, за строительство которого мы взялись наряду со строительством первого производственного объекта – литейного цеха, была наша заводская поликлиника».

Кузнецов вспоминает, что и в городе, и в крае долгое время к заводу относились с осторожностью. Трудно было понять, как это можно одновременно строить завод, создавать социальную инфраструктуру, формировать коллектив и безупречно работать в основной деятельности. Был даже один журналист, который длительное время присматривался к этому процессу и пришёл к выводу, что такой подход при решении столь важных задач – явление феноменальное. За счёт изыскания и привлечения внутренних резервов своими силами строились и 
сдавались в эксплуатацию жилые дома, детские сады, кроме того, в 1971 году был построен пионерский лагерь на 150 мест «Сосновый бор», в 1975 году была открыта поликлиника на 500 посещений. Так называемый соцкультбыт КраМЗа был знаменит на весь Красноярск и даже за его пределами. В 1976 году заработал санаторий-профилакторий «Сибирские зори» на 100 мест, в 1977 году – спортивный павильон «Сокол» с искусственным льдом, в 1978 году было завершено строительство универсального спортивного зала, в 1979 году построен Дом быта «Кемчуг» и закрытый специализированный зал на два теннисных корта. Введённый в эксплуатацию в 1980 году Дворец труда с клубными помещениями общей площадью 1 000 м², лекторским залом на 350 мест и концертным на 800 мест стал символом микрорайона. Все эти объекты отсутствовали в перечне объектов утверждённого проектного задания и финансирование их не было предусмотрено сметой затрат. Деньги нужно было зарабатывать самому заводу. Кузнецов пишет, что практически все эти объекты возводились под кодовыми названиями типа бокса, склада или гаража, имевшимися в титуле, но без которых до времени можно было обойтись. Бывшая когда-то окраиной Красноярска Зелёная Роща стала неким городком металлургов внутри города. Кроме того, действовал конноспортивный манеж на 40 верховых лошадей, 50-метровый бассейн, бассейн «Дельфин» для детей с двухнедельного возраста, межшкольный учебно-производственный цех, заводской пансионат «Нептун» в Адлере. И пользоваться этим всем могли все желающие, а не только работники КраМЗа.

Читать далее    >>>

список статей