«Хранители партийных дел (к 100-летию государственной архивной службы России)» Часть 1

1 июня 1918 года – знаменательная для архивистов страны дата. В этот день В. И. Ленин подписал декрет «О реорганизации и централизации архивного дела в РСФСР». Этот декрет провозгласил национализацию всех архивных документов и открыл новые широкие возможности для развития этой важной сферы в молодой советской республике. Именно с этого момента в нашей стране начала развиваться целая сеть государственных архивных учреждений.

Советская власть переживала период становления, повсюду развёртывалась ожесточённая Гражданская война. События развивались с такой быстротой, что их участники порой и не успевали фиксировать факты на бумаге. Кроме того, документы, как и люди, часто гибли в огне войны. Как можно было предотвратить или хотя бы ослабить этот нежелательный для истории государства и партии большевиков процесс? В 1919 году Центральный Комитет РКП (б) обратился ко всем партийным организациям республики с предложением присылать в секретариат Центрального Комитета  историко-партийные документы. «Для будущего историка великой российской революции каждая газета, каждое воззвание самой мелкой организации, – говорилось в этом обращении, – будет драгоценным материалом…». В сентябре 1920 года в РСФСР была учреждена Комиссия для собирания и изучения материалов по истории Октябрьской революции и истории РКП (б). Комиссию эту кратко назвали Истпартом. Вскоре губернские и уездные бюро Истпарта возникли по всей стране.

Уже в ноябре 1920 года начальник Сибархива (в Омске) Вениамин Давидович Вегман обратился к заведующему Красноярским губернским архивом с просьбой выслать все материалы, имеющие отношение к истории революции. Однако впервые вопрос о создании бюро Истпарта в Красноярске был поставлен только 14 февраля 1922 г., когда президиум Енисейского губернского комитета РКП (б) организовал комиссию по истории партии при клубе марксистов губкома РКП (б): «Указывая на то обстоятельство, что много ценного архивного материала по истории нашей партии и вообще революц[ионного] движения или беспощадно расхищается, или лежит у некоторых товарищей без пользы, считаем необходимым  следующие мероприятия:

1. Возложить на правление клуба марксистов при губкоме обязанности комиссии по истории нашей партии в Енгубернии и истории революцион[ной] борьбы в ней.
2. Немедленно приступить к концентрированию всех архивных, литературных и проч[их] материалов, относящихся к упомянутым вопросам, при правлении клуба.
3. Обязать все партии, советские учреждения и отдельных товарищей самым внимательным образом просмотреть и проверить все имеющиеся в их учреждениях и на руках материалы, сдав Истпарту все необходимое.[…]
5. С поступлением материалов приступить к изданию сборников, чтобы сделать достоянием всех то, что сейчас лежит под спудом».

Любая несогласованная с губкомом РКП (б) работа по сбору материалов по истории партии объявлялась недопустимой и идущей вразрез с общей партийной линией.

Весьма любопытна судьба первого руководителя Енисейского губернского бюро Истпарта – Владимира Симоновича Гоштовта. Владимир Симонович – старейший член партии большевиков в Енисейской губернии,  родился в 1858 году в Красноярске, с юности состоял в инициативной группе по оказанию материальной помощи бежавшим из тюрьмы политзаключенным, ведал явками, конспиративными квартирами, подпольной типографией. В 1881 году был впервые арестован, преследуемый властями, с 1886 по 1899 годы вынужден был скрываться на Дальнем Востоке, в Хабаровске. По возвращении в Красноярск работал на строительстве Сибирской железной дороги, принимал участие в работе нелегальных марксистских кружков, декабрьском вооруженном восстании 1905 года в Красноярске, с 1903 года постоянно входил  в руководящие органы Красноярской партийной организации, выполнял разного рода ответственные поручения. В период Гражданской войны его три раза арестовывали белогвардейцы, но он каждый раз ускользал из их рук. После установления советской власти в губернии с 1920 года Владимир Симонович  входил в состав Енисейского губернского исполнительного комитета, заведовал земельным, финансовым отделами.

Поскольку задача концентрации документов по истории партии имела не только научно-историческое, но и важнейшее политическое значение, их сбором и публикацией могли заниматься только люди, пользующиеся непререкаемым авторитетом в партии.  Неудивительно, что выбор пал именно на Владимира Симоновича – партийца, проверенного годами.

С трудом возрождалось в губернии разрушенное Гражданской войной хозяйство. Ни в городах, ни тем более в селах не было пригодных для хранения документов помещений, не хватало бумаги, часто  менялись работники, но члены губбюро с большим энтузиазмом, упорно и настойчиво, буквально по крупицам отыскивали ценнейшие документальные материалы.

В 1922-1923 годах были созданы уездные бюро Истпарта. Кроме того, в волостях, профсоюзах, на заводах, фабриках, железнодорожных станциях выделялись специальные комиссии Истпарта. В задачи на местах входило: «[…]а) сохранение и составление подробной описи дел всякого рода архивов, так или иначе характеризующих рабочее и крестьянское движение вообще и историю РКП в частности; б) разыскивание и собирание всех материалов Истпарта, находящихся у отдельных лиц; в) регистрация старых работников - ветеранов рабочего, крестьянского движения, собирание их биографий и, в особенности, воспоминаний […]».  Были чётко обозначены темы, по которым этот материал собирался:  подпольная работа большевиков и меньшевиков; ссылка и каторга при царизме; отдельные процессы и суды до революции 1917 г.; период Февральской революции; Октябрьский переворот; первая советская власть в Сибири; профессиональное движение.

В личном деле В. С. Гоштовта сохранился документ от 17 апреля 1923 года за подписью секретаря Енгубкома РКП (б) Роберта Яновича Кисиса: «Предъявителю доверяется и поручается просмотреть все имеющиеся в Красноярске при государственных и общественных учреждениях архивы с целью изъятия дел, имеющих отношение к истории РКП (б) и революции». Принимались меры по сбору периодической печати, губбюро Истпарта направило письмо уездным Истпартам о сборе газет периода 1917-1918 годов и пересылке их в Красноярск.

Назначенный уполномоченным по сбору материалов для Истпарта Эдуард Янович (Иванович) Кусин провёл обследование всех учреждений города и выяснил, что ценные материалы хранились в ГПУ, губернском архиве, отделе юстиции, музее Приенисейского края. В этот же период шло выделение историко-революционных материалов из губернского архивного бюро. В 1923 году из губархбюро были переданы в архив Истпарта дела бывшего губернского жандармского управления, тюремного отделения губернского правления и бывшей канцелярии губернатора (всего – 561 пачка документов, перевязанных бечёвкой), а также выделены из справочной библиотеки дублеты некоторых периодических изданий Енисейской губернии, воззвания, листовки революционного содержания. Эта работа осложнялась нехваткой средств и сотрудников в самом архивном бюро, что подтолкнуло Э. Кусина привлечь к работе из Красноярского концлагеря «четверых интеллигентных осуждённых для помощи в разборе дел».

По причине несовершенства законодательства и отсутствия чётких регламентов работы бюро Истпарта, зачастую сам процесс сбора документов вызывал споры. В августе 1923 г. заведующий губархбюро С. Н. Мамеев жаловался в Сибархив на действия Истпарта, отмечая, что истпартовцы настаивали на передаче им дел жандармского управления без составления надлежащих описей и актов, при этом утверждая, что имеют право собирать документы без соблюдения установленных формальностей. На протесты Мамеева  «Истпарт обращает мало внимания и считает, что архивный материал, поступающий в его распоряжение, не подлежит ни в каком отношении контролю со стороны губархбюро». Уже к концу 1923 г. остро встала проблема разграничения документов и функций между Истпартом и губернским архивным бюро, так как изъятие архивных материалов прямо противоречило Положению ВЦИК о Центральном архиве РСФСР, согласно которому все материалы (в том числе содержащие сведения историко-революционного характера) должны были оставаться в архивохранилищах архивных бюро. В связи с этим в октябре 1923 года заместитель заведующего Центральным архивом В. Адоратский обратился с директивным письмом в Енисейское бюро Истпарта и архивное управление, в котором призывал «Енисейское бюро Истпарта от самостоятельного архивного строительства воздержаться» и ограничиться лишь помощью архивному бюро в деле расширения штата.

В свою очередь с директором музея Приенисейского края А. Я. Тугариновым ещё в октябре 1922 года была достигнута договорённость о совместной деятельности по хранению и обработке документов. Согласно этому соглашению истпартовцы занимались сбором документов, а вот регистрация, систематизация и разбор поступающих материалов находилась в ведении музея. Объяснялось такое решение тем, что к тому моменту музей зарекомендовал себя научно-издательской деятельностью и обладал необходимым штатом квалифицированных специалистов.

На начало 1923 года бюро Истпарта так и не имело своего помещения, переезжало из одного учреждения в другое три раза, что тормозило работу по использованию уже собранного материала. Все сотрудники губбюро были заняты на основных работах, что вынудило привлекать для работы на общественных началах студентов. Более того, в тот период в штате не было даже машинистки, которая могла бы делать копии тех или иных исторических документов.

В не менее трудном положении были и местные отделы. Документы в Истпарты поступали в хаотическом состоянии, разбитые и разрозненные, а средств для приведения их в порядок зачастую не хватало. Канский уездный комитет РКП (б) в этой связи ставил вопрос перед губернским руководством о возможности поставить платный спектакль силами драматического кружка в пользу Истпарта, чтобы полученные таким образом деньги потратить на текущие нужны. Контактов между Красноярском и уездами практически не было. Губбюро отправляло различные планы, инструкции, указания, на что уездные лишь изредка отвечали, отправляя весьма ценные материалы, но не сопровождая их точными отчётами. Согласно плану работ губернского Истпарта на 1924 год местные бюро должны были: «[…] собрать партийные газеты 1905-1906 годов, а также и с 1917 г.; учесть наличность листовок, воззваний, обращений, противоправительственных [организаций] до 1917 г., учесть и собирать эти материалы и с 1917 по 1920 гг.; учесть и собирать листовки, брошюры, сборники; собирать и устанавливать наличность партийных плакатов, разных изображений, снимки демонстраций, съездов, снимки отдельных коммунистических деятелей или групп, фракций за период с 1917 г. по 1920 г.; учесть и собирать протоколы партийных съездов, конференций, протоколы собраний партии, всех совещаний, докладов, отчёты, циркуляры, письма, материалы, относящиеся к деятельности большевистской фракции…; при собирании вести группировку данного материала по отдельным волостям, районам города, ведя точную опись имеющихся и поступающих материалов[…]». Поступали архивные материалы в виде фото- и машинописных копий, подлинников.

7 ноября 1923 г. в Красноярске в помещении губкома была открыта выставка «История Революции», которую, согласно цифрам официального отчёта, в течение пяти дней посетили колоссальное количество горожан – около 10000 человек. По каждому разделу выставки гостям давались подробные объяснения. Бюро много усилий приложило к сбору фотографий для экспозиции, которые были сделаны известным красноярским фотографом Поляковым. На организацию выставки благодаря стараниям Владимира Гоштовта от губернского союза кооперативов удалось получить 300 рублей золотом. Были в организации выставки и недостатки – многие документы были выставлены открыто, в подлинниках, что не исключало возможности их хищения.

Большой успех первой выставки Истпарта привел к тому, что губисполком выделил средства на содержание постоянной экспозиции и постоянного оплачиваемого штата сотрудников (член бюро, секретарь, он же работал по разбору архивов, специалист-сотрудник по разбору архива, фотограф, машинистка и сторож-курьер). Специально при бюро истпарта был организован отдел текущей жизни, в задачи которого входила документальная и фотофиксация всех важных мероприятий для «будущих историков и для использования на выставках как агитационный материал».

Только к лету 1924 года работникам Истпарта удалось разобрать и систематизировать весь материал и приступить непосредственно к издательско-публикаторской работе: подготовить сборник, охватывающий рабочее движение до 1905 года и календарное обозрение событий 1905 года, в который  вошли статьи известного политического деятеля Бориса Захаровича Шумяцкого. Однако за неимением собственных средств они вынуждены были отослать сборник в Москву для просмотра и издания.

В дни Октябрьской годовщины 1924 г. Истпарт, в связи с приездом в Красноярск участника революции 1917 года в Красноярске Алексея Гавриловича Рогова, устроил два вечера воспоминаний. Такие вечера воспоминаний всегда были предельно чётко регламентированы и преследовали следующие задачи: 1) сбор первичных материалов воспоминаний для Истпарта по определенным вопросам, моментам и периодам времени; 2) проверка и дополнительное вычисление по уже собранным воспоминаниям или данным; 3)  вовлечение в истпартработу и сплочение вокруг Истпарта кадров старых партийцев, подпольщиков и участников Гражданской войны и партизанского движения.

Чтобы собрать письменные материалы от живых свидетелей исторических событий, истпартовцы не только проводили вечера воспоминаний, но и разработали специальную анкету для проведения опросов. Кроме того, во всех местных газетах появлялись объявления для граждан с призывом написать воспоминания о революционном прошлом. Конспект-минимум для воспоминаний  включал в себя, к примеру, такие разделы: воспоминания о погибших товарищах, участие в вооружённых выступлениях, участие в Чехословацком мятеже, нелегальных партийных организациях и т.п. В условиях кадрового голода проблемой была и обработка собранных воспоминаний, многие из них содержали фактические ошибки, давали противоречивые сведения, не раскрывали сути происходивших событий, в целом требовали дополнительной обработки и анализа.

Очень интересны судьбы тех, кто собирал эти документы. Эти первые архивисты вовсе не напоминали затворников и летописцев древности, напротив, они были активными общественными и политическими деятелями, очень разносторонними и преданными делу партии людьми, обладавшими необходимым авторитетом и связями для концентрации источников и освещения событий, не нашедших отражения на бумаге. Большую роль в деятельности губистпарта сыграли Александр Антонович Ансон, в те годы занимавший пост заведующего агитационно-пропагандистским отделом Енгубкома РКП (б), бывшие политические ссыльные Густав Карлович Винтер и Ян Мартинович Банкович и многие другие.

Обращает на себя внимание тот факт, что в первые годы существования Истпарта к сбору документов привлекались не только старые большевики, но и представители других политических течений – свидетели происходивших событий. Так, в циркулярном письме от 1924 года секретарь Енгубкома Р. Я. Кисис указывал: «Ввиду особой важности работы по выявлению исторических документов о жизни нашей организации, предлагается Вам, под личную ответственность секретарей укомов и райкомов, серьезно заняться делом Истпарта. Не создавая особого аппарата, предложить старым партийцам (желательно не только коммунистам, но и бывшим меньшевикам и вообще принимавшим участие в революционном движении) дать свои автобиографии и личные воспоминания о жизни организации, в работе которой они принимали участие…».

После этого бюро занялось разработкой обширных и интереснейших материалов о партизанском движении в Енисейской губернии. В мае 1924 г. при Истпарте была создана специальная комиссия по сбору исторических материалов и памятников повстанческого движения Южно-Канского, Красноярского, Минусинского и Ачинского фронтов, к работе которой на общественных началах привлекались бывшие партизаны. В первый состав комиссии вошли В. Гоштовт, В. Саломатов, Г. Шаклейн, П. Рогожин, С. Сухорослов и бывший руководитель партизанской армии Кравченко-Щетинкина, в будущем известный писатель П. Петров.

В активе «партизанской комиссии» был ещё один удивительный человек, священник, партизан и учитель Иван Анисимович Вашкорин. Он родился в 1881 году в Вятской губернии, где до 1911 года работал сельским учителем, в 1911 году окончил курсы священников и с 1912 года служил приходским священником в Канском уезде. В 1917 году вёл агитацию в пользу социал-демократов среди крестьян и пользовался их полным доверием. С января 1918 года возглавлял Тасеевскую организацию большевиков. В июне 1918 года арестован белогвардейцами прямо в церкви, был отпущен как священник, в январе 1919 года вновь арестован, но бежал от расстрела. Впоследствии за него была расстреляна жена. После окончания Гражданской войны Иван Анисимович редактировал газету Канского уезда «Красная звезда», работал заместителем заведующего Канского и Ачинского окружных отделов народного образования. С 31 октября 1923 года по совместительству занимал должность председателя Канского уездного бюро Истпарта. В 1937 году Иван Вашкорин, как и многие его товарищи по партизанской борьбе и Истпарту, был арестован, но, к счастью, быстро освобожден и реабилитирован, после чего продолжал работать на разных партийных должностях.

С упразднением Енисейской губернии в 1925 году и образованием округов, Истпарты продолжали свою работу в районах – при районных комитетах ВКП (б), в округах – при окружных комитетах, которые подчинялись истпартотделу Сибкрайкома ВКП (б). Закономерно, что в этот период концентрация документов осложнилась. Некоторые материалы были по незнанию уничтожены, вывезены, находились у частных лиц. Поэтому для улучшения этой работы были организованы специальные общественные группы содействия Истпарту, а для оживления  деятельности на местах был создан институт уполномоченных Истпарта в районах.

Как видно из многих документов, наиболее активную работу в этот период проводил Канский окружной истпартотдел, наиболее богатый материалами о партизанском движении. Участие в его работе, к примеру, принимал Иван Прокопьевич Востриков, бывший командир летучего партизанского отряда Северо-Канского фронта. Отдел собирал портреты и кинофильмы о партизанах Тасеевской республики, принимал на некоторое время на работу фотографа (однако фотографировать не удалось из-за дефицита фотоматериалов), вёл переписку с Сибистпартом, музеями и т.д. и даже планировал издать независимо от Сибистпарта свою собственную брошюру. Проблемой стал возврат материалов, уже посланных до этого в губернское бюро Истпарта. 28 октября 1926 г. на заседании местного Истпарта было принято решение послать красноярским истпартовцам деньги на отправку обратно в Канск пушки, изобретенной партизанами Тасеевского фронта. На этом же заседании решили в дальнейшем не высылать оригиналы каких-либо документов в Красноярск,  Новосибирск или Москву.  При этом работать по-прежнему приходилось в крайне тяжелых материальных условиях: на 24 февраля 1927 г. на балансе Канского истпартотдела числился всего один старый книжный шкаф, один стол, две табуретки, один подержанный венский стул, 5 метров красного кумача, 10 рамок для фотографий, два замка, молоток и 7 рублей 3 копейки деньгами, вырученными от продажи брошюр

Собирали уполномоченные и документы по истории молодёжного движения. В этом их деятельность пересекалась с ещё одной необычной организацией 1920-х годов – Истмолом (Истомолом) – специальной комиссией по сбору и публикации разного рода материалов о развитии комсомола. В 1926 году губернское бюро Истпарта выделило документы Истмола и передало их Истмолу Сибирского краевого комитета ВЛКСМ (в Новосибирск).

Особое внимание продолжало уделяться кадрам – в циркулярном письме представителя Центрархива Д. Г. Истнюка отмечалось, что человек, занимающий должность руководителя губернского архивного бюро и бюро Истпарта, должен быть одновременно «рядовым партийцем и безусловно технически грамотным специалистом». Главная задача – выработать из него красного архивиста – научного сотрудника. Уточнялось, что ввиду особой важности партийных документов «лица, посылаемые в архивы, должны быть предварительно тщательно проверены, причем посылать на эту работу в архив нужно исключительно членов ВКП (б)».

С середины 1924 года бюро Истпарта возглавлял Яков Корнилович (Корнильевич) Лесковский. Уроженец Херсонской губернии, он окончил юридический факультет Томского университета, был чиновником со стажем, до революции работал в Енисейской губернском управлении земледелия и государственных имуществ, затем председателем губернского революционного трибунала, суда, а с февраля 1924 года возглавлял ещё и Енисейское губернское архивное бюро.

После откомандирования Якова Лесковского на работу в Минусинск, с 7 августа 1925 года истпартотдел (также по совместительству с Енисейским губернским архивным бюро) возглавил Яков Григорьевич Новогрешнов. Он родился в 1899 году в Красноярске, в 1916 году окончил Красноярское городское училище, служил конторщиком на железной дороге, был участником большевистской подпольной организации. С 1920 года работал инструктором губкома РКП (б), заведующим партийной жизнью газеты «Красноярский рабочий», секретарём и научным сотрудником Истпарта. Однако Истпарт Новогрешнов возглавлял недолго, он был тяжело болен туберкулезом лёгких и в мае 1926 года умер.

С конца 1924 г.  при губернских архивных бюро были организованы политические секции, постепенно взявшие на себя часть функций Истпарта. Такие секции должны были собирать и описывать  документы, связанные с политическим движением в стране, аграрными беспорядками, дела судов и пр. Кроме того, согласно распоряжению Центрального архива РСФСР, в составе указанного фонда концентрировались и произведения печати, книги, плакаты, иллюстрации революционного периода. Штаты Истпарта и политсекции были объединены и размещались в одном здании.

На первом губернском совещании архивных деятелей 29-30 июля  1925 года  Я. К. Лесковский констатировал: «Истпарт […] был слит с политсекцией губархива, так что сотрудники политсекции выполняли работу и по Истпарту[…]Условия работы в первое время были невозможны. Занятое помещение ни в какой мере не удовлетворяло самым минимальным требованиям: холодное, тёмное, днем приходилось работать при электрическом освещении. Работа над материалами, как уже указывалось, проводилась с непосредственным участием сотрудника политсекции. За это время было приготовлено для местной газеты несколько статей[…]». В прениях архивисты отметили, что плановости в работе учреждения не было, а, самое главное, не были разграничены его функции с губархбюро и музеем.  Центрархив уточнял, что в задачу политсекции архивного бюро входит учёт, концентрация, описание и хранение архивных материалов историко-революционного и политического характера, а в задачи Истпарта – разработка и опубликование этого материала и «идейное руководство работой архбюро и музея». Но на деле разграничить сферы деятельности указанных учреждений не удавалось.

Заведующий Истпартом ЦК ВКП (б) С. Канатчиков писал: «Боевая задача партии состоит в том, чтобы дать в центре и на местах историю доподлинного, нефальсифицированного ленинизма. Иными словами, дать действительно научную и фактически верную историю нашей партии и Октябрьской революции». В воззвании 1929 г. «Сохраняйте архивы!» заведующий  Красноярского окружного архивного бюро Василий Дмитриевич  Юркин отмечал: «[…] Спасая старые документы, мы тем самым сохраняем то оружие, посредством которого рабочий класс вёл, ведёт и будет вести борьбу со своими классовыми противниками […]». Поэтому деятельность истпартотделов не должна была ослабляться или прекращаться.

Ключевой задачей истпартотделов во второй половине 1920-х годов стало скурпулёзное изучение собранных источников и подготовка на их основе выставок и научно-исследовательских работ. В музее Приенисейского края действовала постоянная экспозиция документов Истпарта по истории революционного движения. Посетители этой выставки оставляли отзывы в специально заведённой тетради: «Я посетил выставку Истпарта  как участник во многих эпизодах революции с 1905 по 1920 гг. […] в памяти ожили, как наяву, эти моменты. Считаю, что эта выставка, удачно подобранная, даёт многое и не для участника революции и послужит хорошим материалом для истории» (тов. Иванов); «Выставка производит хорошее впечатление составом и расположением материала» (тов. Комберсон). Статьи на основе собранных материалов регулярно публиковались в местных и общесибирских газетах и журналах. В 1925 году была опубликована брошюра Я. Г. Новогрешнова «1905 год  в Красноярске», ставшая первым серьёзным издательским опытом истпартотдела.

Постепенно, к концу 1920-х годов, в нашем регионе работа по линии Истпарта была сведена к минимуму. Не хватало квалифицированных кадров, не выделялись подходящие помещения, фактически не было никакого общегосударственного и местного финансирования. На совещание заведующих Истпартами Сибири 1927 года не смогли приехать представители ряда основных окружных Истпартов, совещание констатировало, что «истпартовская общественность находится в зародышевом состоянии», а основная база Истпартов – архивы комитетов партии – пребывали в катастрофическом положении.

7 марта 1929 года был организован отдел революции при музее Приенисейского края, некоторые материалы Истпарта было признано целесообразным передать в этот отдел. Кроме того, документы собирались в Москве Сибирским землячеством участников Октябрьской революции и Гражданской войны, созданным в 1928 году при Центральном музее Красной Армии.

После раздела Сибирского края в 1930 году были созданы  истпартотделы Западно-Сибирского  и Восточно-Сибирского крайкомов ВКП (б). В результате ценнейшие материалы, с большим трудом собранные сотрудниками Истпарта, оказались распылены, часть документов находилась в Новосибирске, Иркутске, часть – в архивном бюро и краеведческом музее. Вопрос об их концентрации в стенах одного учреждения встал только после образования Красноярского края в 1934 году.

Часть 2. Перейти к просмотру >>>

список статей