Енисейская епархия в 20-30-е годы ХХ века

В первой половине 1920-х годов Русская православная церковь в регионе была поставлена перед проблемой выживания в условиях советской действительности. Храмы описывались, имущество передавалось государству, церковные и причтовые капиталы, предприятия ликвидировались, земли национализировались. В связи с закрытием мастерских по производству икон, церковной утвари, свечных заводов верующие испытывали определенные затруднения при соблюдении религиозных обрядов. Прекращение государственного кредитования православной церкви заставило епархию в 1920 году пойти на значительное сокращение числа административных учреждений и работающих в них людей, а также ликвидировать все духовно-учебные заведения.

Экономическая и политическая нестабильность не позволяла прихожанам участвовать в церковно-хозяйственной жизни епархии. Только 120 из 250 приходских общин принимали участие в общих расходах по епархии и по содержанию епископа. Жалованье приходским священникам выплачивалось неаккуратно и нерегулярно, многие довольствовались только пожертвованиями. Земли у причтов не было. Во многих приходах священники нанимали квартиры на свои средства.

Целостность епархии вплоть до конца 1922 года удалось сохранить во многом благодаря субъективному фактору. Сильная и авторитетная епархиальная власть в лице епископа Назария удерживала статус-кво на данной территории. Владыке удалось воплотить в жизнь реформы Русской православной церкви, намеченные Поместным Собором 1917-1918 гг. Церковные институты стали независимыми от гражданской власти. В Красноярской епархии уже в 1918-1919 гг. все важнейшие решения принимались епархиальными съездами духовенства и мирян. Административные рычаги управления находились в руках церковно-епархиального совета. Церковные ряды покинули все колеблющиеся элементы, и православная церковь смогла заняться воссозданием своих организационных структур и укреплением хозяйственной жизни.

В новых условиях произошла реконструкция епархиального совета. Он состоял в начале 1920-х годов из четырех членов, а в штат епископа включались двое канцелярских служащих и один административный служащий при владыке. Церковные институты содержались за счет добровольных пожертвований паствы.

В результате принятых мер епархия смогла сохранить большую часть приходов. На 20 июля 1922 г. в Ачинском уезде продолжали действовать 51 церковь и столько же приходов (всего на 13 меньше по сравнению с 1916 годом), а общее число православных приходов Красноярского уезда, подвергшихся в 1922 году изъятию церковных ценностей, даже превышало дореволюционное. Продолжало службу значительное количество православных священно- и церковнослужителей – 1153 (один архиерей, два архимандрита, один игумен, 10 иеромонахов, пять иеродиаконов, четыре монахини и 18 послушниц, 1112 приходских священников и церковнослужителей).

Давление государства на духовенство и верующих епархии было огромным. Раскол церкви и прямое вмешательство органов власти в происходящие события в виде организации в губернии в сентябре 1922 года подконтрольного власти губернского церковного управления, устранение канонического епископа в лице Назария и назначение на эту должность «обновленца» Александра Сидоровского привело к возникновению разногласий в духовной среде. Одна часть православного духовенства губернии поддержала «обновленцев», а другая осталась на стороне патриарха Тихона и организовала группу «Возрождение».

В результате ломки единой административной структуры сложилась автономная система управления «тихоновскими» и «обновленческими» приходами, сепаратистские тенденции привели к образованию к 1923 году де-факто двух независимых епархий на юге региона. К марту 1925 года жизнедеятельность «тихоновских» приходов, находившихся на территории Енисейской губернии, была восстановлена и регламентировалась Красноярской (во главе с епископом Амфилохием Скворцовым) и Минусинской (во главе с Дмитрием Вологодским) епархиями. Значительная часть общин Канского округа была присоединена к Иркутской епархии.

Появление двух независимых административно-церковных структур вело к подрыву жизнедеятельности всего института Церкви. 1924 – 1925 гг. характеризуются борьбой между «тихоновским» и «обновленческим» руководством, сопровождавшейся проведением агитации, созывом нелегальных собраний и захватом церковных кафедр. Хозяйственно-церковная жизнь приходила в упадок. Благочиннические (районные) собрания, руководившие общинами, собирались редко, раз в два года. Содержание общин, духовенства, канцелярий благочинных, кафедр епископов было скудным. Случаи неподчинения церковному руководству, отказа от сана стали носить массовый характер. Увеличилось число автокефальных приходов, не желавших признавать не только какие-либо течения, но и церковные власти.

Однако борьба за чистоту православной церкви находила понимание у народа, что способствовало консолидации населения вокруг «тихоновцев». На торжественных богослужениях в некоторых селах Минусинского и Ачинского уездов собиралось от 300 до 800 человек, проводились большие молебны с чудотворными иконами. В г. Канске церковная община «тихоновцев» достигла полутора тысяч человек. Она поддерживала прямую связь с митрополитом Кириллом в г. Иркутске и высылала делегатов в г. Москву к патриарху Тихону. Общины в Минусинском уезде объединяли две-три тысячи прихожан.

К середине 1920-х годов православным религиозным организациям удалось сохранить храмы, молитвенные дома и часовни, большая часть которых продолжала работать. В рамках борьбы с религией в Енисейской губернии перестало существовать всего 17 церквей, из них 12 в городах, пять – в уездах. Например, в г. Красноярске осталось семь молитвенных зданий: кафедральный Богородице-Рождественский и Воскресенский соборы, Николаевская, Всехсвятская, Покровская, Благовещенская и кладбищенская Троицкая церкви. Соборы находились в пользовании «тихоновцев», а церкви – у «обновленцев». В Ачинском уезде к декабрю 1925 г. продолжали свою работу 117 церквей, молитвенных домов и часовен; в Канском уезде – 80 храмов и 16 молитвенных домов.

Воссозданию церковно-епархиальных структур и упорядочению хозяйственной жизни приходов способствовало и то, что вплоть до «великого перелома» православие в регионе не испытывало того «кадрового голода», который имелся в Европейской России. Старожильческие приходы могли себе позволить наличие иерея и его содержание. На 1 октября 1924 г. только в 67 приходах Ачинского уезда было 66 протоиереев и священников. Из жертвенных сумм им выплачивалось годовое жалованье, требы. Причты пользовались паями земли, отрезанными для них сельскими обществами, и проживали в домах, снятых для них религиозными общинами.

Наступление на религиозном фронте в 1927 – 1929 гг. привело к ослаблению религиозной жизни региона. Но сохранение самой легальной административно-церковной системы в это время позволяет говорить о жизнеспособности религиозных сообществ. Так, на 1 июля 1929 г. в Минусинском округе действовали 96 тихоновских и 26 обновленческих общин. В Красноярском округе как отмечалось в красноярской «Деревенской газете» от 23 октября 1929 г. действовало около сотни религиозных объединений, которые осуществляли регулярную повседневную деятельность среди населения. Но деятельность религиозных организаций оказалась сосредоточена на хозяйственно-административной жизни прихода, что позволяло сберечь здание церкви и церковную территорию. Поле культовой и внекультовой деятельности было сужено.

Способствовало сохранению легальной церковно-административной структуры и то, что в новых исторических условиях еще в конце 1920-х годов произошло дробление дореволюционных епархий на более мелкие самостоятельные церковные единицы. Данное положение было официально зафиксировано определением Заместителя патриаршего местоблюстителя и Временного Патриаршего Священного Синода от 27 декабря 1928 г.

Вот некоторые имена архиереев сергиевской ориентации, которые занимали кафедры в 1930-е годы:

  • Епископ Красноярский (1933-1934) и епископ Ачинский (1934-1935) Антоний (в миру – Антоний Николаевич Миловидов);
  • Епископ Ачинский Сергий (Куминский) – 1936 год;
  • Епископ Минусинский Дмитрий (в миру Дмитрий Матвеевич Вологодский) – 1923 – 1936.

Практика оправдала существование церковных областей и в условиях политических гонений помогла выжить Церкви как институту. Так, в апреле 1935 г. Ачинская епархия объединяла 16 районов юга Красноярского края, составлявших 56 приходов, а также Тяжинский и Тисульский районы Западно-Сибирского края.

Однако в Сибири отдаленность от центра позволяла местным властям проводить политику удельных князей. Для полномасштабного внедрения атеистического сознания в массы органы советской власти неоднократно предпринимали попытки ликвидировать церковные общины, при этом, основным требованием было наличие соответствующих документов – просьбы самих «низов» с приложением протоколов высказываний граждан (формально требовалось не менее 70-80% от общего числа избирателей). Подобные документы должны были содержать элементы «добровольности» и «массовости».

За 1931-1934 гг. в районах только Енисейского региона, входивших в эти годы в Западно-Сибирский край, было закрыто по официальным данным 19 церквей. Из них две были снесены, одна отдана под школу, все остальные использовались в культурно-просветительских целях.

Уже в первой половине 1930-х годов стало несравненно хуже положение служителей культов. Произошло общее сокращение численности духовенства, «вымывание» лиц духовного звания, как из среды представителей свободных профессий, так и населения в целом. Советское государство рассматривало служителей культа как «эксплуататоров чужого труда», хотя данные переписи этого не подтверждают. Государство прямо ограничивало возможности реализации интеллектуального потенциала российского духовенства, тем самым, вытесняя его в несвойственную сферу занятий. Служители культа вынуждены были искать дополнительные заработки, поскольку основная деятельность не обеспечивала им и их семьям даже самый низкий прожиточный минимум, тем самым религиозное служение зачастую превращалось в побочное занятие для духовенства.

Массовое закрытие православных храмов началось во второй половине 1930-х годов. Только за шесть лет с 1935 по 1941 гг. в крае была закрыта 181 церковь: 1935 – 65, 1936 – 33, 1937 – 26, 1938 – 20, 1939 – 15, 1940 – 15, 1941 – 4.

Из жизни прихожан практически ушли такие важные составляющие как церковные службы, крестные ходы, водосвятие на реках. Даже сохранившимся в единичном числе общинам нужно было просить разрешение на проведение тех или иных праздников, обрядов, прежде всего крестных ходов. Советскими органами был разработан и детально расписан порядок проведения разного рода «церемоний». «Особое» разрешение каждый раз требовалось для совершения религиозных обрядов и церемоний под открытым небом. В качестве места их проведения исключались административные центры. Жесткие требования согласовывать с местными властями массовые мероприятия предъявлялись к проведению панихид на кладбищах, в то время как отдельные отправления в частных квартирах религиозных обрядов происходили без ведома местных органов власти. В целях скорейшего изменения традиционной праздничной обрядности и вытравления из народной памяти церковных обычаев были запрещены колокольные звоны. В условиях строжайшей конспирации проводились поминальные родительские дни.

Основная масса крестьян пожертвовала ради своего самосохранения не только культовыми зданиями, но и институтом священства. Во второй половине 1930-х годов службы отправлялись нерегулярно, а священники общинами не содержались. Так, священник с. Белоярского Ачинского района С.В. Зубарев в 1936 г. жил на иждивении своего зятя в г. Ачинске и в с. Белоярское ходил только по воскресным и праздничным дням. К середине 1930-х годов из-за жесткого контроля церковная жизнь уходит в «катакомбы», что позволило Церкви сохранить общины верующих. Священники совершали групповые крещения, заочные отпевания, исповеди по переписке. Возникло такое явление как «попы-передвижники», когда священники ездили из деревни в деревню и обслуживали религиозные потребности населения. Возникло «самосвятство», когда сами верующие объявляли себя посвященными в сан священника и производили религиозные обряды на дому.

Однако, даже при самых неблагоприятных для религиозных организаций условиях, когда применялись репрессивные меры воздействия на служителей культа и верующих, были закрыты почти все церкви и молитвенные дома, успехи «воинствующего атеизма» были весьма относительны. Последовавший во время Великой Отечественной войны новый религиозный подъем вынудил государство официально признать существование религии и возобновить работу церквей и молитвенных домов, частично выпустить из тюрем и лагерей священнослужителей.

А.П. Дворецкая,
ведущий архивист
КГКУ «ГАКК»

список статей



календарь памятных дат